№19 Книжка с весёлыми картинками

Люблю букинистику. Есть в ней особое чувство — заходишь за одним, а уходишь с тем, чего и не искал. В этот раз с полки мне подмигнул хорошо сохранившийся экземплярчик: А.К. Ларионов, «Занимательное грунтоведение», издательство «Недра», 1984 год. Готова спорить, что добрая половина этого портала прочитала её ещё в школе или в институте. А мне вот она попалась только сейчас — и я не смогла пройти мимо.

Грунт, у которого есть детство и старость

Автор с первых страниц разговаривает с тобой как добрый учитель. Грунты у него — «пол нашего общечеловеческого дома». Горные породы проживают «детство», «зрелость» и «старость», а потом «умирают», отдавая вещество новым породам. Поэтичный такой научпоп)). И тут же — забавная примета времени: важность грунтоведения автор доказывает «задачами XXVI съезда КПСС», а стадийность пород объясняет «законами диалектики». Книга — настоящая капсула эпохи, и это только добавляет ей обаяния.

Глина, которая играет на баяне

Вот момент, ради которого стоит любить научпоп. Как объяснить обывателю, почему одни глины разбухают от воды, а другие нет? Ларионов берёт монтмориллонит — минерал с подвижной кристаллической решёткой — и говорит: она похожа на…БАЯН! Только гармонь растягивают руки музыканта, а решётку раздвигают молекулы воды, проникающие внутрь.

Зыбучие пески и правда о плывунах

Есть глава, где автор цитирует «Лунный камень» Уилки Коллинза — про йоркширские зыбучие пески, что «поглощали человека за четыре с половиной минуты». А следом — трезвая наука: ещё в 20-е годы А.Ф. Лебедев доказал, что плывуны бывают «ложные» (псевдоплывуны, которые просто обезвоживают дренажом) и «истинные» — с коллоидными частицами, с которыми всё куда сложнее. Те самые, что трепали нервы строителям опор Транссиба и метростроевцам.

Пизанская башня, которая «простоит до 2780 года»

А вот моя любимая находка — и повод улыбнуться с высоты нашего времени. Ларионов рассказывает про Пизанскую башню (строительная ошибка длиной в 800 лет: под одной стороной оказалась слабая глина) и приводит расчёт инженера: если скорость наклона не изменится, башня простоит до 2780 года.

Только человечество не стало ждать восемь веков. В 1990-м крен дошёл до опасных 5,5°, и в 1993–2001 годах башню аккуратно «подлечили» — подкапывая грунт с приподнятой стороны, уменьшили наклон до 3,97°. А в 2008-м датчики впервые за всю историю зафиксировали: башня остановилась. Книга 1984 года об этом знать ещё не могла — и в этом вся прелесть старых изданий: держишь в руках прогноз, который жизнь уже переписала.

И маленькое «а вы заметили?»

Раз уж читаем внимательно — пара милых нестыковок. В главе про аварии плотин текст рассказывает про американскую Сент-Френсис (та самая мартовская ночь 1928-го, больше 400 погибших), а подпись под рисунком гласит — «плотина Аустина, Остин?». Бывает, редактор задумался.

А в главе про электронный микроскоп его создание приписано советскому учёному. На самом деле первый просвечивающий электронный микроскоп собрали немцы Эрнст Руска и Макс Кнолль в Берлине в 1931 году — за что Руска в 1986-м получил Нобелевскую премию. Но это не ошибка автора, а честная примета времени: в советском научпопе приоритет часто отдавали своим, как в прочем и по другую сторону. А.А. Лебедев и правда построил один из первых электронных микроскопов в стране — просто чуть позже.

А у вас?

Скажите честно: читали её в юности? Какая картинка или история застряла у вас в памяти на годы — плывуны, лёсс, эти самые баянные решётки? Может, у кого-то и сейчас стоит на полке своё «Занимательное грунтоведение». Расскажите в комментариях — интересно собрать наши общие тёплые страницы.