В 2020 году продолжаем публиковать оставшиеся главы воспоминаний инженер-геолога Николая Афанасьевича Самуся о его работе на Кубе 1980-х годах. В этих воспоминаниях много личного, не связанного с профессией. Ведь специалистов тогда приглашали не на один месяц, с собой разрешали перевозить всю семью. Поэтому предлагаемый рассказ интересен скорее с точки зрения истории. Но и для профессионалов найдутся полезные главы, рассказывающие об особенностях работы российских инженер-геологов за рубежом.
18 июля впервые появился на горизонте (в виде технического задания) новый объект: мельничный комбинат в порту Карупано, провинция Лас Тунас (центр – город Камагуэй), где предполагалось строительства зерносклада на 10000 тонн и мельницы мощностью 600 т в сутки. Уже 24 сентября Роберто Гонсалес, симпатичный геолог гаванской ЭНИИ с африканскими корнями и мягкой приятной улыбкой, почти никогда не сходившей с его лица, сообщил о предстоящей командировке в Карупано через Камагуэй, которая состоялась с 30 сентября по 4 октября. Поехал я без переводчика, поскольку Роберто очень хорошо говорил по-русски. В Камагуэе к нам присоединился местный геолог Гиральдо Патиньо (Giraldo Patiтo, патиньо — «дворик»), однокашник Роберто по учёбе в Ленинграде, но русским он владел гораздо слабее Роберто. Побывали на площадке в порту Карупано, обсудили программу испытаний, я провёл несколько консультаций по технологии испытаний.
В этой командировке пришлось пережить очень неприятный эпизод. Когда мы с Роберто однажды вечером вышли на улицу, чтобы немного прохладиться в креслах-качалках на крыльце гостиницы, и вели неторопливую беседу, он спросил меня, как я чувствую себя среди кубинцев, какими они мне кажутся? Я ответил, что – великолепно, лучше, чем иногда среди соотечественников (что было правдой), потому, что наши не всегда бывают корректными. Роберто улыбнулся и сокрушённо покачал головой. Я заметил это и спросил: что ты хочешь сказать? И он поведал, что в минувшем году был в Ленинграде на курсах повышения квалификации. Однажды зашёл в магазин, выбил чек, подошёл к продавщице и назвал купленный продукт. При этом, как принято на Кубе в таких ситуациях, он улыбался. Продавщица, беря чек из его руки, бросила: «Что лыбишься, чёрная морда!»
Мне стало стыдно. Я обнял его за плечи и сказал: «Прости её, дуру, Роберто, понимаю тебя! К сожалению, такое у нас бывает».
Хочу ещё добавить об этой командировке, что это была самая дальняя моя поездка по земле на Кубе: до Камагуэя ехали рейсовым автобусом, в Камагуэе две ночи провели в отеле с таким же названием, затем на джипе – до Пуэрто Падре, где жили в «Голубой вилле» (Villa Asul) и оттуда ездили в Пуэрто Карупано. В заливе Карупано я решил искупаться несмотря на сильный ветер и мутную воду. Ничего нового не увидел, потому что прозрачность воды была не более 20–30 см, да ещё на отмели наколол коленку о морского ежа, уже на берегу извлёк 4 обломка игл до 5 мм. Питались по-кубински: ели знаменитую рыбу паргу, пиццу, йогурт, по дороге в Камагуэй и обратно на остановках пили сок из сахарного тростника – гуарапу, выжатую при нас специальной ручной машиной из стеблей тростника, которые кучкой лежали на полу в павильоне.
Это было самое начало работы по этому объекту. По приезде в Гавану явился за консультацией инженер из Камагуэя Perrote Manuel Rodriges – подробно обсудил с ним, почему сопротивление срезу морских глин в основании силосов и мельницы необходимо изучать сразу по двум методам: консолидированному дренированному (медленному) срезу и неконсолидированному недренированному (быстрому) срезу в связи с особенностями эксплуатации силосов при возможности их внезапной и быстрой загрузки на предельную величину.
Многие вопросы для кубинских инженеров были откровением, но воспринимали ответы хорошо, при этом я ни разу не брал время для подготовки ответов, а при написании расчётных формул не пользовался ничем, кроме памяти. То, что все ответы проверялись и по нормативным документам, и консультациями с другими специалистами, я знал (ко мне не один раз обращались за комментариями к рекомендациям других советских специалистов, значит, так же проверялись и мои рекомендации), но уличить меня в ошибках ни разу не смогли. Правда, как-то явился с вопросом один инженер, потом, по прошествии двух-трёх месяцев с этим же вопросом пришёл другой. Через несколько дней он вернулся и сказал, что вот такому-то специалисту я отвечал иначе. Я тут же открыл свой дневник и прочитал ему, что я отвечал тогда. Оказалось, что это была проверка, не изменилась ли моя точка зрения по сложному вопросу. Бывали и консультации по вопросам выполнения изысканий по спецобъектам, тоже оставались довольны. Перед тем, как выдать своё окончательное заключение по отчётам, где изыскания выполнялись кубинской стороной, я ставил условием обязательный выезд на площадки. Многое полезное проясняется при их визуальном осмотре.
Где-то в это время появился в ЭНИИ Мигель Ангел, хорошо подготовленный и здравомыслящий специалист. Не скажу сейчас, какую должность он тогда занимал, но с его участием проводилось большинство совещаний по техническим вопросам. Именно с ним мы упорядочили перевод и передачу советских нормативных документов по инженерным изысканиям, начиная с перечня таких документов. Он всегда прислушивался к нашим рекомендациям и принимал организационные меры по устранению упущений. 18 октября разобрались с Ривасом и переводчиком, что такое «коэффициент постели». Нашли испанский термин после того, как я изложил ему физическую сущность определения.
Следующая командировка в Камагуэй и Пуэрто Карупано с 20 по 24 октября. Патиньо пожаловался, что не получается понижение воды при
